Вся эта история с уголовным преследованием – абсолютный абсурд, состряпанный буквально за два дня, поскольку еще три дня назад на официальные запросы СМИ ведомства отвечали, что никаких дел против меня нет.
Об этом на встрече с журналистами заявил экс-президент Армении, лидер блока «Армения» Роберт Кочарян.
Комментируя решение Центральной избирательной комиссии дать согласие на лишение его неприкосновенности по делу 22-летней давности, Кочарян подчеркнул, что его единственным действием в 2004 году было сугубо техническое визирование решения правительства. Он пояснил, что по действовавшей тогда Конституции 1995 года президент не утверждал содержание нормативных актов исполнительной власти, а лишь заверял их для последующей публикации. По словам Кочаряна, управление государственным имуществом являлось прямой обязанностью кабмина, и у главы государства не было законного механизма или процедуры для отказа в ратификации подобных документов. Более того, экс-президент добавил, что упомянутое решение исполнительной власти в свое время спасло территорию теннисных кортов от хаотичной высотной застройки.
В материалах дела нет абсолютно ничего, что связывало бы меня или членов моей семьи с последующими коммерческими сделками этой компании в 2009 году, когда я уже не занимал никаких государственных постов, – отметил Роберт Кочарян.
Особое внимание экс-президент уделил инциденту в аэропорту, когда ему был заблокирован выезд из Армении, и последующему сливу в подконтрольные власти СМИ видеокадров оперативной съемки. Характеризуя заявление премьер-министра о допустимости публикации таких материалов органами СНБ, Кочарян выразил мнение, что человек с подобными правовыми представлениями может работать разве что правительственным сторожем, но никак не руководителем кабинета министров.
Он указал, что тотальные прослушки, вмешательство в частную жизнь и публикация личных данных демонстрируют авторитарный вектор развития Армении, схожий с методами режимов Саддама Хусейна в Ираке или Бен Али в Тунисе.
«С 2018 года суды вынесли множество решений по моим мерам пресечения, и ни одна судебная инстанция никогда не фиксировала рисков моего побега или уклонения от правосудия, поэтому тиражируемые слухи о попытке «побега» — это лишь проекция страхов самих представителей власти», – заключил Роберт Кочарян.
