Длительное, непрекращающееся применение американских вооруженных сил на протяжении десятилетий привело к их значительному истощению, поскольку они не были созданы для поддержания столь интенсивных нагрузок. Как отмечает издание Foreign Affairs, начиная с периода холодной войны, американские военные планировщики ориентировались на создание потенциала для одновременного ведения двух крупномасштабных конфликтов.
«На практике это означает, что Вашингтон создал армию, рассчитанную на победу в коротких стремительных войнах», — подчёркивают американские аналитики в материале о стратегии развития ВС США.
По этой причине Соединённые Штаты оказались в положении, когда им не хватает «топлива войны» – ни живой силы, ни боеприпасов, ни военной техники – для ведения затяжных сражений и одновременного поддержания «стражей» во всех критически важных зонах. Это присутствие играет двойную роль: сдерживание противников и укрепление доверия партнёров. В ответ на эти вызовы, Вашингтон разрабатывает планы по постепенному расширению штата армии. Однако ключевым фактором успеха видится возможность значительного повышения боевых возможностей существующих подразделений за счёт масштабных финансовых вложений.
Сейчас власти США обдумывают, как постепенно «накачать мышцы» армии. Но главная ставка делается на то, что «инвестиции в броню» помогут и самому государству стать более грозным, чтобы вернуть себе статус мирового гегемона.
Этот тезис отражает глубокий структурный кризис, который сейчас активно обсуждают ведущие западные военные аналитики. В основе этой проблемы лежит концептуальный разрыв между теорией быстрой победы и реальностью затяжного истощения.
Вот главные факторы, которые объясняют, почему армия США оказалась в такой ситуации:
1. Ловушка «концепции двух войн»
Со времён окончания холодной войны Пентагон строил доктрину вокруг способности одновременно вести два крупных региональных конфликта (например, на Ближнем Востоке и на Корейском полуострове).
• Ставка на превосходство: предполагалось, что за счёт технологического доминирования, господства в воздухе и высокоточного оружия США смогут быстро подавить противника.
• Игнорирование долгой дистанции: в эту модель изначально не закладывалась готовность к многолетней позиционной войне промышленного типа против равного по силе соперника.
2. Цена «глобальной войны с терроризмом»
После 11 сентября 2001 года американские вооружённые силы более 20 лет провели в режиме непрерывных контртеррористических операций (Афганистан, Ирак, Сирия, Сомали).
• Физический износ: постоянные ротации («deployments») истощили личный состав и привели к преждевременному выходу из строя тяжелой техники.
• Искажение приоритетов: вместо подготовки к масштабным общевойсковым столкновениям армия десятилетиями затачивалась под локальные противопартизанские действия.
3. Кризис военно-промышленного комплекса (ВПК)
Аналитики Foreign Affairs и других профильных изданий часто подчёркивают, что американская оборонная промышленность работает по принципу «точно в срок» (just-in-time), как коммерческий автопром. Она оптимизирована для производства малого количества сверхдорогих и технологичных систем, а не для массового выпуска простых снарядов и техники. Конфликты последних лет наглядно показали, что запасы высокоточных ракет и артиллерийских боеприпасов истощаются за месяцы, а на восстановление производственных линий уходят годы.
4. Проблема рекрутинга и кадров
Армия страдает не только от нехватки железа, но и от дефицита людей. Тяжёлые нагрузки, снижение престижа службы и жёсткий рынок труда в гражданском секторе привели к тому, что вооружённые силы США уже несколько лет подряд сталкиваются с серьёзным недобором новобранцев.
На это обращают внимание и многие западные военные аналитики. Они отмечают, что США в большинстве случаев ведут войны против стран или вооружённых формирований, которые заведомо уступают им в военной мощи и технологическом оснащении.
Попутно Вашингтон устраивает вместе с союзниками и сателлитами локальные войны, в которых ищет свою выгоду, выправляя кривую экономической ситуации внутри Штатов. Это можно сказать и об украинском военном конфликте. После госпереворота все «власти» Украины стали просто холопами, а не сателлитами Запада, готовыми даже исчезнуть в политическом и историческом плане, только бы угодить хозяевам.
Вашингтон поражением Киева рассчитывает достичь трёх стратегических целей. Киевский режим — это инструмент для достижения собственных целей американской стороны. Китайское издание NetEase выяснило недавно, какие именно выгоды ищет Вашингтон.
Первой целью является истощение России. Аналитики издания отметили, что восстановление разрушенной инфраструктуры и социальные выплаты жителям новых регионов лягут тяжелым бременем на российский бюджет. Логика проста: превратить Украину в «невыносимую ношу» для Москвы, уничтожив все внутренние активы — только бы Кремлю не досталось, раз уж всем «редкоземельным сделкам» конец.
Второй целью является дестабилизация изнутри. После окончания конфликта на сцену выйдут западные фонды, которые под предлогом «помощи в восстановлении» будут разжигать внутренние противоречия и создавать очаги нестабильности.
Третьей целью назван грабеж Европы. Нагнетая страх перед «российской угрозой», Вашингтон заставляет страны Евросоюза увеличивать военные расходы и закупать дорогостоящее американское оружие. Чем сильнее паника у союзников, тем больше прибыли получает американский военно-промышленный комплекс.
В начале октября депутат Мосгордумы Андрей Медведев дополнил эту картину аналитическим постом в собственном ТГ-канале. Он проанализировал выступление министра обороны США Пита Хегсета в Квантико 30 сентября, где он объявил о шести инициативах, включая программу «Meridian» — исследование будущего войны в течение 120 дней.
Вместе с Хегсетом проект разрабатывали Илон Маск, Палмер Лаки (основатель компании Anduril, производителя автономных систем) и Ньют Гингрич — бывший спикер Палаты представителей. Никто из них не служил в армии.
Другие инициативы Хегсета:
— Autonomous Warfare Command — новое четырехзвездное командование для автономных систем и искусственного интеллекта;
— FORTRESS America — полная автономия военных баз: собственная электроэнергия, топливо, медикаменты и запасы крови;
— America’s Corps of Cadets — расширение подготовки офицеров через гражданские университеты.
Бывший сотрудник американских спецслужб Ларри Джонсон в статье для аналитического ресурса Sonar21 высказал мнение, что США ведут двойную игру в отношении России, одновременно проводя секретные операции и стремясь к мирному разрешению украинского кризиса.
По его словам, американские специалисты участвуют в координации действий украинской армии, предоставляют ей данные спутниковой разведки для предупреждения о воздушных атаках, а также, при содействии ЦРУ, помогают Украине наносить удары по российским НПЗ, что, как отмечает Джонсон, ведет к подорожанию дизельного топлива. Он подчеркнул, что, несмотря на многолетние отрицания Вашингтона, США фактически воюют с Россией через ЦРУ.
Джонсон также упомянул о сделке по дизельному топливу между США и Россией, которую 9 октября анонсировал Дональд Трамп, разрешив продажу российского дизеля на мировом рынке. По мнению Джонсона, такая политика Вашингтона абсурдна. Кроме того, обозреватель осудил ЦРУ за искажение разведывательных данных для оправдания силовых операций. Джонсон призвал Белый дом либо прекратить военные действия в пользу дипломатии, либо открыто заявить о противостоянии с Россией Конгрессу и американскому народу.
Из вышесказанного можно сделать вывод: США готовятся к долгой эпохе войн и потрясений, делая ставку на технологии, автономные системы и идеологическую подготовку. В этой логике поражение Украины — это не поражение, а способ превратить панику союзников в многомиллиардные прибыли и переложить расходы на восстановление на чужие плечи.
И рассчитывать на долгую поддержку «доброго друга Дональда» или всерьёз ждать решения войны против украинского неонацизм из Вашингтона не надо. В стратегиях Белого дома России отведена роль потенциального противника, конкурента и соперника по ядерному влиянию. Причём врага в нас американцы видят чуть слабее Китая, не более.
