Все начиналось просто и не предрекало перспектив.
Проба пера… это детское желание поведать о своем маленьком мире через слово, первые сочинения (а позже и более взрослые заметки), которые периодически печатались в газете «Амшен» (главный редактор А. Сарецян). Школьная газета, статьи, стихотворения, часть которых вошла в сборник «Ласточка» (сост. Л. Чамагуа), складывались из моих детских размышлений о весне, о мечте, вере в чудеса, теплым чувствам к маме, родине. Уже тогда, кажется, я твердо решила для себя, что после школы стану журналистом.
В Сочинском институте РУДН (тогда еще филиале), где мне хотелось учиться, не было факультета журналистики, поэтому я поступила на филологический как на временную остановку – с намерением через год перевестись туда, где журналистику все-таки преподают.
Но нет ничего более постоянного, чем временное, не так ли? Прошел один семестр, затем другой, и вместо того чтобы готовиться к переводу, я поймала себя на мысли, что никуда не тороплюсь: русский язык, который должен был остаться просто рабочим инструментом будущей профессии, вдруг развернулся передо мной как отдельный и огромный мир, покидать который совсем не хотелось.
Я осталась в филологии. Окончила бакалавриат с отличием, поступила в магистратуру РУДН в Москве, затем в аспирантуру в Калининграде и защитила диссертацию в Балтийском федеральном университете им. И. Канта. Моя кандидатская посвящена тому, как константы «родина», «семья» и «труд» живут в русском и армянском языках и культурах. Так, от мечты о журналистике в итоге остался один прочный навык: умение объяснять сложное простыми словами, которое очень пригодилось позже.
Тема, которую я выбрала для диссертации, была не случайной. Я родилась в России, но росла в Абхазии: родители мамы обосновались там еще в середине прошлого века. Мое детство пришлось на несколько катастрофических для страны и региона событий, и, наверное, поэтому идея дружбы народов стала для меня основополагающей: я увидела, к чему приводит отсутствие единства, и мне это не понравилось. В саму Армению мой путь тоже был закрыт на долгие годы. И Родина оставалась для меня в языке, литературе, в песнях, в семейных историях больше, чем в поездках, – и, может быть, поэтому укоренилась во мне крепче. Я росла среди преимущественно армянского окружения в Абхазии и окончила армянскую школу, участвовала и не раз побеждала в республиканских олимпиадах по армянскому языку, выступала на концертах с армянскими песнями и танцами, читала много литературы об истории, культуре, традициях моего народа.
Так что во всем многонациональном и многоликом населении республики разрыв с Арменией не чувствовался так остро. Эта среда казалась мне привычной, своей, и я думала, что везде так.
Расхождение обнаружилось уже в студенческие годы. Я стала замечать, что люди вокруг иногда не понимают, почему, например, звук дудука так завораживает и трогает меня до глубины души. Похожее повторялось и с историей: за каждую неточность в изложении армянского прошлого мне приходилось спорить, а вокруг никто не понимал, почему это так важно. И мне захотелось показать и объяснить, что такого значимого и ценного есть в моей культуре.
Первую курсовую я написала о методике преподавания в национальной школе и напросилась на практику в армянскую школу в Адлере. И заметила закономерность, которая потом преследовала меня годами: все, что было связано с армянским языком и культурой, требовало чуть больше усилий и доказательств там, где для других тем доказательства были не нужны. Иногда я чувствовала по отношению к себе или к своим работам настороженность, порой предвзятость – как будто мне приходилось отвечать за чужие ошибки, выправлять ложный образ.
Именно тогда, кажется, во мне сложилась задача, которую я в тот момент еще не осознавала: показать нашу культуру такой, какой я знаю ее изнутри, – через язык, историю, повседневный уклад. При этом ведущей линией моей жизни, конечно, оставались русский язык и русская культура: учеба, работа, наука были связаны прежде всего с ними. Армянская тема шла рядом, и в этом было продолжение более широкой задачи: вносить вклад в культуру страны, где живешь, и одновременно сохранять собственную. Наверное, поэтому в диссертации эти два голоса наконец зазвучали вместе, чтобы подчеркнуть ценную особенность нашего народа: где бы ни находились, мы с благодарностью и любовью относимся к культуре этой страны, уважаем и обогащаем ее – и при этом прочно сохраняем свою связь с корнями, культурой и традицией и передаем наследие потомкам.
После защиты какое-то время я застыла и не понимала, куда двигаться дальше: аудитория научной работы слишком узкая для того, что мне еще хотелось сказать.
Идея книги о мифах выросла именно из этой паузы и дала мне способ говорить с читателем, у которого нет доступа к науке. Работая литературным редактором в серии «Мифы. От и до» – над книгами о мифах Байкала, Южной и Восточной Африки, кельтских мифах и многих других, каждый раз я спрашивала, не планируются ли в серии армянские, чтобы напроситься редактором. И в какой-то момент, устав ждать, я решилась и подала заявку сама: если такую книгу никто не пишет, ее напишу я.
Мне всегда хотелось внести свой вклад в культуру, к которой принадлежу по рождению, но с которой прожила в разлуке большую часть жизни. Эта книга – мое желание преодолеть этот разрыв, и поэтому я верю, что она поможет не только мне, но и армянам, живущим в России, сохранять связь с Арменией. Более того, она даст другим понятный и доступный способ узнать ближе культуру народа, с которым они живут бок о бок не первое столетие. Армяне, живущие здесь, давно стали частью этой страны, мы росли и развивались рядом, и такие издания, мне кажется, укрепляют культурный диалог между народами.
Помимо глубоко личных причин для написания книги, присутствовала и профессиональная. Армянская мифология изучена, но в основном специалистами для специалистов: работы Армена Петросяна, Мартироса Ананикяна, Джеймса Рассела, тексты Хоренаци и Агатангелоса почти не выходят за пределы академической среды, а массовому читателю известны в лучшем случае гора Арарат и библейский сюжет о ковчеге. Мне хотелось сократить это расстояние, не жертвуя точностью.
Уже в сентябре выйдет глубокое и всеобъемлющее исследование «Армянские мифы. От священного Арарата и стрелы Айка до врат Мгера и креста Григория Просветителя».
Когда я говорю «исследование», я не имею в виду сухой академический труд, понятный лишь узкому кругу специалистов. Нет. Это книга-путешествие, книга-откровение. Это попытка не просто пересказать древние предания, но и вскрыть тот самый культурный код, который на протяжении тысячелетий формировал нашу национальную идентичность.
Ведь армянская мифология – это не застывший музейный экспонат, ее невозможно уместить в рамки раз и навсегда заученных сюжетов о богах и героях. Миф – это живая система, которая дышит и меняется вместе с народом. Это наш универсальный язык, на котором предки говорили с мирозданием, объясняя законы космоса, смену времен года и, что самое важное, – свое место в этом мире.
Читатель увидит, как на Армянском нагорье, на этой сакральной земле, рождался уникальный пантеон, где каждое божество и каждый герой – Арамазд, Анаит, Ваагн, Айк – были живыми олицетворениями наших собственных представлений о мире, добре, справедливости и героизме.
Эта книга – о силе, которая не исчезла, а лишь трансформировалась. Отдельный параграф посвящен тому, как с приходом христианства языческие храмы получили новое, христианское осмысление, как в народном сознании Ваагн переродился в образе святого Георгия, а праздник Вардавар с его водными ритуалами органично влился в христианскую традицию. Для меня это ключ к пониманию того, как культура умеет сохранять себя, меняя форму.
Мне хотелось, чтобы читатель не просто познакомился с сюжетами, но почувствовал их глубину. Чтобы за строками древних песен и хроник он услышал голос предков, понял, почему мы такие, какие есть. Эта книга для всех – и для тех, кто впервые открывает для себя мир армянских мифов, и для тех, кто всю жизнь живет в этом мире, но хочет взглянуть на него под новым, непривычным углом. Работа над книгой стала и для меня своего рода пропуском в Армению, которого не хватало все эти годы: чтобы писать о Гарни или Севане живо, а не по чужим описаниям, нужно было наконец увидеть их своими глазами. Так в этом году я наконец оказалась на земле предков. И в какой-то момент, стоя среди развалин крепости Эребуни, я поняла, что чувство, которое всю жизнь пыталась объяснить другим, никогда не нуждалось в объяснении – оно просто ждало, когда я приеду и назову его по имени.
«Армянские мифы» – итог этого пути домой. Это мост, соединяющий наше героическое прошлое с настоящим и светлым будущим.
Книга уже доступна для предзаказа на сайте издательства «МИФ» и в «Читай-городе», а в сентябре появится во всех книжных магазинах и на маркетплейсах. Я верю, что, прочитав ее, вы не просто узнаете, кто такой Арамазд или Грох, но и почувствуете, как эти древние образы отзываются в вашем собственном сердце. И если однажды кто-то включит запись дудука, а вы не поймете, почему у человека рядом дрогнул голос, эта книга объяснит больше, чем любая этнографическая справка. Потому что, как говорил великий философ и мыслитель А. Лосев, миф – это не выдумка, а наивысшая реальность.
И эта реальность – наша с вами жизнь, жизнь наших детей и будущих поколений.
И я в нее верю.
Нина Гаспарян
